Особенности российской порнографии и морализаторства.
Жил я однажды в монастыре, где познакомился с бывшим разведчиком дядей Васей. Мы вместе ходили к заутрене и вместе чистили морковку для труднической столовой.
— Курить — бесам кадить! — говорил дядя Вася, садился у ведра, закуривал и начинал травить байки про Кубу, где служил военным переводчиком. Байки были сплошь любовные. Дядя Вася забывался, перечислял имена, фамилии, даты, позы, потом, опомнившись, размашисто крестился и обязательно добавлял:
— Страшная у них половая распущенность! Остров греха.
Я все чаще встречаю дядю Васю: то он в Госдуме заседает, то в правительстве, то снисходительно смеется в эфире «Вечернего Урганта». Не то чтобы дядя Вася ханжа или идиот — он нормальный, жизнелюбивый человек, просто он принципиальный консерватор. И для него соблюдение правил морали — что-то скучное, почти бессмысленное, но ритуально-необходимое.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
— Курить — бесам кадить! — говорил дядя Вася, садился у ведра, закуривал и начинал травить байки про Кубу, где служил военным переводчиком. Байки были сплошь любовные. Дядя Вася забывался, перечислял имена, фамилии, даты, позы, потом, опомнившись, размашисто крестился и обязательно добавлял:
— Страшная у них половая распущенность! Остров греха.
Я все чаще встречаю дядю Васю: то он в Госдуме заседает, то в правительстве, то снисходительно смеется в эфире «Вечернего Урганта». Не то чтобы дядя Вася ханжа или идиот — он нормальный, жизнелюбивый человек, просто он принципиальный консерватор. И для него соблюдение правил морали — что-то скучное, почти бессмысленное, но ритуально-необходимое.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ