March 24th, 2009

вспотел

Иосиф и Чен Ван Ли. Часть вторая: Лицо Иуды

Продолжение. Начало тут.

Китай – давнишний, закадычный и многкратно проверенный друг российской, да и общеевропейской аллегории.

Ах, эти вечные мандарины Цу Кин Цины, дожидающиеся звонка колокольчика.

Collapse )

Исторические аналогии - опасны в государстве читающих между строк. Беда раскаивающихся перед властями – унизительно и противно, и пред кем то надо оправдываться за то, что ты каялся.

Гаже всего, что каяться следует громогласно, перекрикивая улюлюканье, бия себя в грудь, а оправдываться вполголоса притчами, репликами в сторону, полутонами.

Галилейский учитель проповедовал иносказательно: имеющий уши да слышит.

К счастью, подслушивающие, чаще всего, имеют нерадивые уши. Но Сократ все же выпил цикуту, а Назаретянин погиб на кресте.

Collapse )



В «Мастере и Маргарите» нарушена тысячелетняя традиция. Когда убийца приседает на корточки возле мертвого Иуды, лицо покойного в тени масличного дерева представлялось смотрящему белым, как мел, и каким-то одухотворенно красивым.

Одухотворенно красивым?! Лицо Иуды?! Подонка, предавшего учителя, которого тясячи художников, поэтов, рассказчиков малевали уродом?!

В годы, когда писался роман, природа уже не отмечала предательство клеймом бездуховности и уродства. В Иерушалаиме, управляемом Каифой и Пилатом – Иуда нормален.
Collapse )

Кто посмеет обвинять одинокого человека?! Кто посмеет обвинять его страх и непонимание?! Кому в голову придет сказать, что величайший грех – это трусость?!

Продолжение следует
Канада

Иосиф и Чен Ван Ли. Часть третья: Иосиф в Египте

Часть первая

Часть вторая

«Свой плен он принял со смирением, как в Библии Иосиф Прекрасный принимал египетский плен».
Нет Иосиф – это что то другое.

У Мандельштама в последнем благославенном тринадцатом году вырвалось:

«Отравлен хлеб, и воздух выпит.
Как трудно раны врачевать!
Иосиф, проданный в Египет,
Не мог сильнее тосковать!
»

Collapse )

Доверие к мифу отличает настоящего историка от шарлатана.

Collapse )

Продолжение следует
вспотел

Иосиф и Чен Ван Ли. Часть четвертая: Случай

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Случай всесилен, но и над ним есть начальник. Сознание этого отличает художника от формалиста...

Что собой представляет случай? Особый вид управления свыше. Тоже удача, успех.

Collapse )

Вот спорят: кто автор шекспировских творений? Шекспир? Шекспер? Бэкон? Ретленд? Дарби? Мария Стюарт? Королева Елизавета? Веками пережевывают доказательства. А какая разница? Поэт, воплотившийся в «Гамлете», в любом случае, гениальнее того, кто его написал.

А на вопрос о свободе воли, о доле воли в искусстве, Цветаева отвечает, что это доля огромна: хотя бы не отчаяться, когда ждешь у моря погоды, не уставать слышать, превращаться в слух, терпеть пока не услышишь, и не заносить ничего, чего не услышал. Цветаева призывает не черного (в тщетных поисках исчерканного) листа, не белого (пустого, не дающегося) листа бояться, а своего листа: самовольного.

«Творческая воля есть терпение» - чеканит Цветаева. Как это по-русски: храбрость – терпение, воля – терпение, мудрость – терпение... От Суворова до Цветаевой, от генералисимуса Сталина до Никиты Михалкова. И как это правильно, несмотря на возмущение либералов. «Трус хвалил героев не за честь, а за то, что в них терпенье есть...»

Терпение – ощущение, что пишут тобой, используют как инструмент. Как ты используешь перо, пишущую машинку, компъютер. Они, впрочем, тоже без тебя могут сделать кляксу, опечатку, зависнуть.

Ахматова, Мандельштам, Пастернак зависали на несколько лет.

Окончание здесь