March 25th, 2009

вспотел

Иосиф и Чен Ван Ли. Окончание

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Творящий велик только в тот момент, когда ощущает себя орудием.

Collapse )

И Гений – это не гениальный (постоянно гениальный) человек, в силу выдающихся ему присущих или им развитых способностей, создающий собственными силами гениальное произведение. Кто своими двумя руками когда-либо вообще что-нибудь мог?

Гений – это не гипертрофированно раздувшееся Супер-Я, а человек, не позволяющий своему маленькому человеческому «я» заглушать истину гениальности.

Collapse )

Получается так «Веселое имя Пушкин».

Толкование вдохновения – объяснение одного неизвестного при помощи другого, еще более неизвестного. Пожимание плечами. Опускание глаз.
Переход к другой теме.

Collapse )

Психология творчества должна уметь ориентироваться по падающим звездам.

В том же письме Пастернака Цветаевой: «...о никем никогда по-настоящему не обсужденном откровении объективности».

Откровение объективности. И не надо оправдываться точкой зрения, с коей каждому видно по своему, и собственной колокольней, которая, оглушая, звонит, и никого кроме себя уже нельзя услышать.

Чтобы выдохнуть чудо, надо грудь приготовить и горло прочистить пред тем, встать во весь рост, подставляясь под ветер косящий, подчинить все свои движения целесообразности, порой, а в искусстве почти всегда, не видя цели.

«Я только орудие в руках провидения» – говорил небезызвестный господин Бонапарт. И все победы достигались этим орудием, когда оно использовалось по назначению.

«Я жертвовал всем – покоем, выгодой, счастьем – моей судьбе».

Почему, когда говоришь о судьбе, непременно вспоминаешь корсиканского авантюриста? Потому что жертва судьбе – это победа. Что пытаться сыграть свою роль, в театре истории не вчитавшись в сценарий судьбы.

Не верьте шарлатанам от НЛП, не пытайтесь подменить свою жизнь. Кто вы такой, что бы портить шедевры?

Блаженны те, кто пишет под диктовку, не зная чем, закончится абзац.

Отнесемся к жизни как к произведению искусства, помня, что у него есть ревнивый соавтор.

Наполеон был велик, когда понимал, что его несет по жизни, как боевую колесницу сквозь вражеский строй.



«Горе тому, кто встанет на пути моей колесницы».

Но кто знает путь колесницы? И споткнется конь. И пошатнется всадник. И колеса проедутся по ездоку.

Доверие к мифу отличает историка от шарлатана. Осознание собственного незнания отличает мыслителя от ортодокса.

Вера в наличие Высшего Смысла, управляющего случаем и судьбой, и вытекающее из этого понимание, что нужно угадать, а не придумать, - разнит поэта и формалиста, отличает Иосифа от Чен Ван Ли.

Последний не хуже и не глупее Иосифа, но он один. Один в тупике судьбы и истории. Может рассчитывать только на себя. Живет без подсказок. Никому не верит. Выдает своих.

Он нуждается в оправдании, ибо живет без помощи чуда.