April 27th, 2009

вспотел

Гипотеза Сепира-Уорфа

Collapse )

Великий русский филолог Лидия Яковлевна Гинзбург высмеивала критерий «естественности» и «противоестественности» в применении к языку и нормам культуры. Ватерклазеты – вот совершенно неестественны. Животные ж ими не пользуются.

Минимальной ступенькой политкорректности может быть «языковой такт» или «коммуникативная корректность>». Политическая корректность в языке базируется на лингвистической гипотезе Сепира-Уорфа о зависимости типа мышления и поведения членов языкового коллектива от типа языка.

Collapse )

Сепир писал: «Поучительный пример того, в какой степени состав словаря предопределяется интересом людей к тем или иным реалиям, представляют собой обозначения луны и солнца в некоторых из индейских языков. В то время, как мы считаем необходимым разграничивать эти понятия, немало индейских племен вполне довольствуются одним словом для их обозначения>».

И понятно, что если в языке племени нет разграничения луны и солнца в языке, то нет его и на уровне понимания. Если другое индейское племя не имеет в языке числительных, то мир для них не посчитан.

Каждый язык, с сепировской точки зрения, структурирует мир особенным образом. Сепир ввел термин "несоизмеримость" (incommensurability) языков. Он понимал язык как строго организованную систему, где все содержимое (звуки, грамматика, слова) связано. Где все элементы организованной системы подчинены по своим внутренним законам жёстким иерархическим отношениям. А в результате этого спроецировать систему одного языка на систему другого, не исказив при этом содержательных отношений между компонентами, оказывается невозможным.

«Вопреки общераспространенному, но наивному взгляду, язык не есть ярлык, заключительно налагаемый на уже готовую мысль» - писал Сепир в книге «Язык».

Сепир понимал, что языковые системы отдельных языков не только по-разному фиксируют содержание культурного опыта, но и предоставляют своим носителям не совпадающие пути осмысления действительности и способы ее восприятия. Миры, в которых живут различные общества, - это разные миры, а вовсе не один и тот же мир с различными навешанными на него ярлыками.

Он утверждал: «Мы видим, слышим и вообще воспринимаем мир именно так, а не иначе, главным образом благодаря тому, что наш выбор при его интерпретации предопределяется языковыми привычками нашего общества».

В частности, Сепир показал, что специфический набор слов, обозначающих цвета, обусловливает само восприятие цветов, умение их различать и классифицировать. Недавно исследователи из Массачусетского технологического института (MIT) доказали это экспериментальным путем. Косвенным доказательством являются и результаты исследований Пола Кэя из Калифорнийского университета в Беркли.

До формирования вышеупомянутой гипотезы Сепира-Уорфа оставалось всего нечего. К идеям Сепира оставалось только поднести спичку, чтобы разгорелся мировой пожар новой концептуальной схемы, согласно которой посредством языка можно не только по-разному воспринимать, но и по разному програмировать действительность.

Это пожар раздул пожарник.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ
вспотел

Гипотеза Сепира-Уорфа. Часть 2: Когда за дело берется пожарник.

Продолжение. См. Часть первую

Радикальным и очень неожиданным последователем Эдварда Сепира стал американский инженер Бенджамин Ли Уорф.



Уорф не был профессиональным лингвистом. Он окончил Массачусетский технологический институт, получив специальность химик-технолог, поступил на службу в Хартфордскую компанию страхования от пожаров, где в конце концов получил должность заместителя директора. И хотя Уорф проработал в компании всю жизнь, посвящая научным занятиям лишь свободное время, им опубликовано было немало работ по проблемам лингвистики.

Связью языка и мышления заинтересовался в чисто прикладных целях, связанных с его родом деятельности:

«В мои задачи входил анализ сотен докладов об обстоятельствах, приведших к возникновению пожара или взрыва. Я фиксировал чисто физические причины, такие как неисправная проводка, наличие или отсутствие воздушного пространства между дымоходами и деревянными частями здания и т. п., а результаты обследования описывал в соответствующих терминах. При этом я не ставил перед собой никакой другой задачи. Но с течением времени стало ясно, что не только сами по себе эти причины, но и обозначение их было иногда тем фактором, который через поведение людей являлся причиной пожара…»

Он начал с разбора неточного употребления слов в технической документации и стал… родоначальником исследований, посвященных роли языковой метафоры в концептуализации действительности. Положим, говорит Уорф, около склада так называемых gasoline drums («бензиновых цистерн») люди ведут себя соответствующим образом, т. е. с большой осторожностью; в то же время рядом со складом с названием empty gasoline drums («пустые бензиновые цистерны») люди ведут себя иначе: недостаточно осторожно, курят и даже бросают окурки. Однако эти «пустые» цистерны могут быть более опасными, так как в них содержатся взрывчатые испарения. Переносное значение слова empty ('ничего не значащий, не имеющий последствий') приводит к тому, что ситуация с пустыми цистернами "моделируется" в сознании носителей как безопасная. Неосторожное поведение людей и сопутствующие катастрофы обусловлены тут чисто лингвистическими факторами.

Бенджамен Ли Уорф заинтересовался этим, начав изучение лингвистических и этнографических материалов, связанных с проблемой языка как одной из движущих сил человеческого поведения. «Было установлено, что основа языковой системы любого языка (грамматика) не есть просто инструмент для воспроизведения мыслей. Напротив, грамматика сама формирует мысль, является программой и руководством мыслительной деятельности индивидуума».

Пожарник пришел к выводу: «Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе, в основном потому, что мы – участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного речевого коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка».

Уорф показал, что многие понятия кажутся нам "само собой разумеющимися" только потому, что они укоренились в нашем языке.

Гипотеза лингвистической относительности показала, что все мы живём в своего рода интеллектуальной тюрьме, стены которой возведены структурными правилами нашего языка. Это очень странная тюрьма, поскольку мы факт заключения осознавать начинаем только при столкновении культур.