April 15th, 2013

На сцене

Демьян Бедный и место потаскухи в раю

Продолжаю о Демьяне Бедном (Часть первая здесь)
Настоящая революция это всегда переоценка ценностей, а не только смена правительства. Поскольку революция от НЕреволюции отличается тем, что после революции невозможно возвращение прежнему строю, к прежней системе ценностей, к прежнему ведению дел.
Даже если происходит реставрация... По старому править уже нельзя.

В этом отношении развал СССР — был революцией, а вот «Оранжевая революция» в Украине — была только процессом перераспределения власти внутри элит.

Как происходит процесс переоценки ценностей? Это философия грубая, зримая, без тонкостей, подошвой в лицо.

Революционная переоценка ценностей — отличается прежде всего своей чрезмерностью. Она идет дальше политической мотивировки. Она гораздо больше, чем этого требует просто политическая логика.

В поэме Демьяна Бедного "Как 14-я дивизия в рай шла" целомудренная старушка Маланья, умершая девственницей, не может попасть в Рай.
Collapse )
Ну, неча пущать понапрасну слезу,
Полезай на передок, я тебя в рай провезу! -
Утешил кашевар несчастную старуху: -
Сойдешь за полковую потаскуху!»

Вот такая поэма. Collapse )Она задевает не только царя, но общие смыслы прежнего государства. Не только религию, но и прежние лицемерные представление о морали, пороке и непорочности. Не только армию, но и прежнее чувство патриотизма, выполнения долга перед прежним государством.

Французская революция, как известно, не только отрубила головы королю и королеве, но и повыбрасывала мощи святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии из бенедиктинского аббатства в Эльзасе, в котором был устроен трактир с винным погребом и шлюхами, ублажавшими подвыпивших санкюлотов...
Иерусалим

Отрывки из переписки Сталина с Демьяном Бедным

ДЕМЬЯН БЕДНЫЙ ПИШЕТ СТАЛИНУ (Ессентуки 26 июня 1924)

Collapse )

...Вчера вечером видел у источника картиночку: очередь человек двести. Сзади всех стоит с кружечкой Атарбеков. Знаменитый, по вечекистским якобы жестокостям, Атарбеков. Перед ним линия затылков и нэпманских нарядов. Получив свою воду, Атарбеков подошел ко мне, явно расстроенный.

— Вижу, Демьяша, не чисто я работал. Вон того видишь. Я его должен был вывести в расход. А теперь стой за ним в очереди. Дай ему, сукиному сыну, брюшко прополоскать.

Вспомнил я новый анекдот, будто «англичане согласились выдать нам прах Маркса в обмен на… прах Зиновьева!» Остроумные черти!

Слушайте, приезжайте. А потом мы будем «на Типлис гулялся».

Легкомысленный ДЕМЬЯН

СТАЛИН ПИШЕТ ДЕМЬЯНУ БЕДНОМУ ((15. VII. 24 г.))

Дорогой Демьян!

Пишу Вам с большим опозданием. Имеете право ругать меня. Но Вы должны принять во внимание, что я необыкновенный лентяй насчёт писем и вообще переписки.

... Это очень хорошо, что у Вас «радостное настроение». Философия «мировой скорби» не наша философия. Пусть скорбят отходящие и отживающие. Нашу философию довольно метко передал американец Уитман: «Мы живы, кипит наша алая кровь огнём неистраченных сил». Так-то, Демьян.

...Я думаю, что, после того как разбили вдребезги лидеров оппозиции, мы, т. е. партия, обязаны смягчить тон в отношении рядовых и средних оппозиционеров для того, чтобы облегчить им отход от лидеров оппозиции. Оставить генералов без армии — в этом вся музыка. Оппозиция имеет тысяч сорок — пятьдесят человек в партии; большинство из них хотело бы бросить своих лидеров, но мешает им своё собственное самолюбие или грубость, кичливость некоторых сторонников ЦК, изводящих булавочными уколами рядовых оппозиционеров и тормозящих тем самым их переход на нашу сторону.

...Советую Вам устроить «на Баку гулялся», — это необходимо. Тифлис не так интересен, хотя он внешне более привлекателен, чем Баку. Если Вы не видали еще лесов нефтяных вышек, то Вы «не видали ничего». Уверен, что Баку даст Вам богатейший материал для таких жемчужинок, как «Тяга».

Collapse )

На сцене

Демьян Бедный о принципах пропаганды (из письма Сталину от 28 августа 1924 года)

«Я всегда не только чувствую, но вижу своего читателя: как он морщится, как плюется, как ухмыляется, как умиляется. И я знаю, какие слова нужны в каждом отдельном случае. Однажды Владимир Ильич прощупывал меня: чем, дескать, объясняется «колдовство» моего языка, трогающего сердце под серой шинелью. А болел тогда — в начале 1919 года — Владимир Ильич одним вопросом: будут ли наши мужики воевать с белогвардейцами или сплошают? И какими словами убеждать их, возбуждать, заражать боевым пылом? И трогательно теперь вспомнить, как цепко ухватился Ильич за книгу, которую я ему подсунул: «Причитания северного края», собранные Барсовым, часть вторая. ПЛАЧИ ЗАВОЕННЫЕ, РЕКРУТСКИЕ И СОЛДАТСКИЕ». Один уже вид второго тома — сравнительно с первым, — показывает, что книга не просто у Ильича полежала на столе. Ильич говорил мне, ознакомившись с «Завоенными плачами»: «не любит наш мужик воевать. Вон сколько наплакал. Одначе, нельзя ли его этим же языком расшевелить? Нападая на старую солдатчину, так оплаканную, ВЕСЕЛО писать о новой армии?»

Ильич уловил секрет? Именно так, ВЕСЕЛО я и писал все свои фронтовые вещи. Революция наша была голодная, но веселая. Вера была.

Collapse )

Фауст

Демьян Бедный и Борис Пастернак

Казалось бы чего общего? Стихотворный пропагандист и поэт-"небожитель"...

Но вот как они высказывались друг о друге.

Бедный говорил: «К некоторому, может быть, огорчению моих поэтических соратников, я должен открыто сказать, что я готов согласиться с теми, кто высоко расценивает мастерство Пастернака. У меня нет желания отрицать, что это прекраснейший поэт. И бояться нам Пастернака нечего. И коситься не надо…»

Демьян, правда, заметил, что стихи Пастернака не всегда понятны, но «Таковы и должны быть, по-видимому, стихи о любви. Не станет же влюбленный объясняться языком газетной передовицы…».

А вот ещё интереснее. Пастернак судя по многим воспоминанием не раз очень хвалебно высказывался о Бедном.

Существует такая запись его высказывания, сделанная в 1942 году:

«Наверное, я удивлю вас, если скажу, что предпочитаю Демьяна Бедного большинству советских поэтов. Он не только историческая фигура революции в ее драматические периоды, эпоху фронтов и военного коммунизма, он для меня Ганс Сакс нашего народного движения. Он без остатка растворяется в естественности своего призвания, чего нельзя сказать, например, о Маяковском, для которого это было только точкой приложения части его сил. На такие явления, как Демьян Бедный, нужно смотреть не под углом зрения эстетической техники, а под углом истории. Мне совершенно безразличны отдельные слагаемые цельной формы, если только эта последняя первична и истинна, если между автором и выражением ее не затесываются промежуточные звенья подражательства, ложной необычности, дурного вкуса, то есть вкуса посредственности, так, как я ее понимаю. Мне глубоко безразлично, чем движется страсть, являющаяся источником крупного участия в жизни, лишь бы это участие было налицо…»

Цитируется по книге Ирины Дмитриевны Бразуль "Демьян Бедный" (издано в серии ЖЗЛ в 1967 г.)