Давид Эйдельман (davidaidelman) wrote,
Давид Эйдельман
davidaidelman

К добру и злу постыдно равнодушны или ВЗГЛЯНИ – И МИМО!

И Добро, и Зло многократно находили свое изображение в мировой поэзии.
Но, вероятно, труднее всего адекватно отобразить поэтическими средствами людское ничтожество, никчемушность, которая не способна ни к добру, ни к злу. Да ни к чему кроме сидения на заборе.

Наверное, лучше всего об этом написано в третьей главе Дантова Ада.

Все помнят, что в «Комедии» Данте есть Рай, умершие не имеющие возможности сразу запрыгнуть в Рай, сначала подчищают свои души в Чистилище. Нерелевантные для Чистилища идут в Ад.

Но у Данте есть и те, кто… недостойны даже Ада.
Потому что, если их пустить в Геенну Огненную, то грешники, казнимые в глубинах Ада, возгордятся своим злодейством, видя рядом с собой этих ничтожных.

Это души «ничтожных», которые нельзя назвать ни живыми, ни мертвыми. Их гонит вихрь, они не могут попасть в Ад и не могут вернуться на землю: и осуждение и милость отвернулись от них.

Уводя поэта, Вергилий бросает полную презрения фразу: «Взгляни — и мимо». Так сурово Данте отнесся к душам людей, ничем не проявивших себя в земной жизни.

В эту же толпу он поместил стаю ангелов, которые, когда восстал Люцифер, не примкнули ни к нему, ни к Г-ду и, выжидая, не принимали участия в борьбе.

Там вздохи, плач и исступленный крик
Во тьме беззвездной были так велики,
Что поначалу я в слезах поник.

Обрывки всех наречий, ропот дикий,
Слова, в которых боль, и гнев, и страх,
Плесканье рук, и жалобы, и всклики

Сливались в гул, без времени, в веках,
Кружащийся во мгле неозаренной,
Как бурным вихрем возмущенный прах.




И я, с главою, ужасом стесненной:
"Чей это крик? – едва спросить посмел. -
Какой толпы, страданьем побежденной?"

И вождь в ответ: "То горестный удел
Тех жалких душ, что прожили, не зная
Ни славы, ни позора смертных дел.

И с ними ангелов дурная стая,
Что, не восстав, была и не верна
Всевышнему, средину соблюдая.



Их свергло небо, не терпя пятна;
И пропасть Ада их не принимает,
Иначе возгордилась бы вина".

И я: "Учитель, что их так терзает
И понуждает к жалобам таким?"
А он: "Ответ недолгий подобает.

И смертный час для них недостижим,
И эта жизнь настолько нестерпима,
Что все другое было б легче им.

Их память на земле невоскресима;
От них и суд, и милость отошли.
Они не стоят слов: взгляни – и мимо!"


И я, взглянув, увидел стяг вдали,
Бежавший кругом, словно злая сила
Гнала его в крутящейся пыли;

А вслед за ним столь длинная спешила
Чреда людей, что, верилось с трудом,
Ужели смерть столь многих истребила.

Признав иных, я вслед за тем в одном
Узнал того, кто от великой доли
Отрекся в малодушии своем.

И понял я, что здесь вопят от боли
Ничтожные, которых не возьмут
Ни бог, ни супостаты божьей воли.

Вовек не живший, этот жалкий люд
Бежал нагим, кусаемый слепнями
И осами, роившимися тут.

Кровь, между слез, с их лиц текла
И мерзостные скопища червей
Ее глотали тут же под ногами.





Здесь сильнейшее развитие Апокалипсиса:

Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих
(Откровение Иоанна Богослова. 3, 16).


Резчайшее осуждения морального нейтралитета в отношении добра и зла, сидения на заборе, такого вот «ни то, ни сё» и ваще никчемушности
Tags: Данте, философское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments