Давид Эйдельман (davidaidelman) wrote,
Давид Эйдельман
davidaidelman

Categories:

Дело Дрейфуса и рождение политического сионизма



Парижский корреспондент венской газеты "Neue Freie Presse" описывая политическую жизнь во Франции колыбели европейского прогресса, на знамени которой, еще в дни великой революции, были начертаны слова: "свобода, равенство, братство", страны, которая была первой страной, предоставившей евреям в 1791 году гражданское равенство, он постоянно освещал и еврейский вопрос в стране, которая после панамского скандала лидировала по распространению расового антисемитизма выпуску антисемитской литературы.

Во время военной церемонии разжалования, состоявшейся в сердце Парижа, когда преломляли шпагу капитана, срывали погоны и орденские ленточки с мундира обвиненного, Дрейфус крикнул: «Клянусь, что вы обвинили совершенно невинного человека. Да здравствует Франция!» Однако ответом толпы было: «Еврей-предатель: Смерть предателю! Смерть евреям!»



Дело Дрейфуса потрясло Герцля. Как почти все будущие защитники Дрейфуса, основоположник политического сионизма первоначально вовсе не был уверен в невиновности обвиненного капитана, просто считал: «Еврей, который начал свою дорогу чести как офицер генерального штаба, не может совершить такое преступление… Как следствие их длительного гражданского бесчестья, евреи обладают часто патологическим стремлением к чести; и еврейский офицер в этом смысле ставит себе особую планку».

Но для будущего основоположника политического сионизма вопрос был вовсе не в виновности или невиновности Дрейфуса, а силе тех обобщений, которые охватили большинство французского общества. Желание на основе обвинения одного обвинить всех евреев, призывы "смерть евреям" — подобные обобщения привели к тому, что Герцль позже скажет: «Процесс Дрейфуса превратил меня в сиониста».



Историческая прозорливость Герцля состояло в том, что он увидел в деле Дрейфуса генеральную репетицию (к счастью, в то время неудавшуюся) будущего геноцида.

Либеральное сознание XIX века считало, что религиозные и расовые предрассудки исчезнут благодаря просвещению. Оно видело решение еврейского вопроса в эмансипации, т. е. окончательном уничтожении унаследованных от средневековья правовых норм, ограничивающих права евреев. Предполагалось, что когда будут взломаны стены гетто и евреям предоставлены равные со всеми права на участие в хозяйственной, гражданской и политической жизни, еврейский вопрос отпадет сам собой — подобно тому, как с установлением веротерпимости сам собою отпал вопрос о неравноправии религиозных диссидентов.

Герцль
«Герцль»


В молодости так думал и Теодор Герцль. Более того он разделял пренебрежительный взгляд многих ассимилированных евреев по отношению к «не тем» евреям, к евреям, которые недостаточно европейцы, недостаточно просвещенны, еще не вышли из гетто, дурно пахнут и продолжают находится в заднице талмудического иудаизма.

Капитан Дрейфус, казалось, должен был быть идеальным подтверждением той идеи, что равноправие и последующая естественная ассимиляция снимает еврейский вопрос — этот вопрос был чужд ему до постигших его несчастий, остался чужд и после освобождения. Ведь Дрейфус был ассимилированным, лояльным и более французом, чем сами французы.

Уже его отец был ассимилированным евреем, который четко решил навсегда связать себя с Францией. Этот богатый эльзасский фабрикант, переселился в Париж после франко-прусской войны (1870), когда Эльзас был оккупирован Пруссией.

Дрейфус был французским патриотом. Именно из-за патриотизма он решил выбрать не типичную для сына фабриканта коммерческую стезю, а военное поприще, которое было куда менее прибыльным и по тому времени очень нееврейским.

Он был единственным евреем во французском генеральном штабе.
Осужденный он писал жене: «Моя невинность будет признана и возвещена по всей дорогой Франции, моей родине, в жертву которой я всегда приносил свой ум, свои силы, которой я хотел посвятить себя до последней капли крови» (Дрейфус А. Письма невинно осужденного. Варшава, 1898. С. 49. Цит. по: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С. 45).



Встретившись с освобожденным Дрейфусом, Клемансо писал: « Он походил на торговца карандашами. То был единственный человек, ничего не понявший в деле Дрейфуса». И тем не менее именно на этого ассимилированного "торговца карандашами" обрушилась вся сила антисемитских убеждений — "бьют не по паспорту, а по морде".

Такое прочувствованное биение по морде, осуществляемое властями и немалой частью граждан страны, гимн которой возглашает: "Liberte, liberte cherie!", послужило важнейшим основанием для ключевого тезиса сионистов о том, что религиозная нетерпимость может быть избыта эмансипацией, но против расовой ненависти никакая эмансипация и даже ассимиляция не поможет, и единственный выход — создание своего национального очага.

Спустя сорок лет та же коллизия, но в неизмеримо более ужасном виде повторилась в Германии — такие же немецкие "торговцы карандашами", в числе которых были и инвалиды Первой мировой войны, убеждались, что даже рука или нога, потерянная ими в боях за "Deutschland, Deutschland über alles", не имеет для великогерманских патриотов никакого значения — они евреи.

Качественно иной антисемитизм носил расовый характер и решительно менял правила игры. Еврей не мог выслужиться, заслужить прощения, стать другим.

Новый расовый антисемитизм, принципиально отличный от предыдущих формы юдофобии, не требовал от евреев измениться, отрицал возможность ассимиляции и исправления еврея, он вообще не был готов терпеть евреев в любом качестве. Новый расовый антисемитизм ненавидел еврея не за то, что он не христианин, не за то, что он не служит в армии, а из-за того, что он еврей.

Отсюда открытие Герцелы о необходимости государства-убежища, как первого шага к нормализации еврейского народа. Это было типичное открытие дилетанта - решил неразрешимый вопрос, поскольку не знал, что он неразрешим. Эйнштейн очень часто говорил, что великие открытия делает тот, кто не обременен знаниями почему это не получиться. Герцля часто упрекали в том, что все его выступления о решение еврейского вопроса при всём их наружном блеске отсутствием глубины. Но поверхностность и "лозунговость" эффектных "венских" языковых оборотов Герцля была явным плюсом в столь запутанном деле как еврейский вопрос.



Он не придумал ничего нового, просто не путался в лишнем, а увидел главное. "Еврейское государство". Государство на "Земле обетованной". Воплощение вековых мечтаний древнего народа. Романтика возвращения на историческую Родину - "землю предков". Да! Но… Это прежде всего государство - убежище. Спасение еврейского народа - главная цель политического сионизма. Наступление расового антисемитизма - диагноз поставленный сионизмом. Еврейское государство - вот единственный, с точки зрения Теодора Герцеля, способ спасения.



Предыдущие части:
1. Полковник Пикар

2. Дело Дрейфуса и Панама

3. Расовый антисемитизм

4. Нелюбовь к евреям - не равна антисемитизму

5. Мировая повестка дня

6. Герцль до Дела Дрейфуса
Tags: Герцль, Дело Дрейфуса, антисемитизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments