Давид Эйдельман (davidaidelman) wrote,
Давид Эйдельман
davidaidelman

Category:

"РОУ против УЭЙДА": судебный активизм и правые судьи

Продолжение. Часть первая, Часть вторая


Судам судить о чем судить

Теперь о судебном активизме. Должен ли был суд вообще принимать к рассмотрению это дело? Вопрос далеко не однозначен.

Норма Маккорви, которая фигурировала в деле как Джейн Роу, к моменту перехода дела в высшую инстанцию уже давно не была беременной матерью. Ребенка она, пока шли процессы, родила и отдала на усыновление. А сама стала лесбиянкой.


"Мы сделаем это ради других женщин"
Норма Маккорви ок. 1970


Возможность рассмотрения дела Верховным судом в данном случае была неочевидна. Существует правило, что Верховный суд США разрешает только реальные споры. Учитывая, что на момент рассмотрения истица уже успела родить, ее собственное реальное дело и соответственно связанный с ним правовой конфликт был исчерпан. Выступать же от имени всех женщин она тоже не могла.

Однако суд, учитывая, что если завершение беременности означает завершение судебного разбирательства, то споры вокруг беременности и абортов, редко смогут пройти первую инстанциюIf that termination makes a case moot, pregnancy litigation seldom will survive much beyond the trial stage, and appellate review will be effectively denied» - заявил судья Гарри Блэкман) решил сделать исключение (не первый раз в истории), основываясь на возможности возникновения аналогичной ситуации.

Кроме того, когда суд большинством в семь голосов против двух отменил закон штата Техас, запрещающий аборты, то двое, судьи Байрон Уайт и Уильям Ренквист, заявившие особое мнение, тоже аргументировали свою позицию вопросомом подсуджности.. «Суд, – писал Уайт, – попросту изобрел и представил новое конституционное право для беременных матерей». По его мнению, решать, что приоритетнее – жизнь зародыша либо благополучие матери, – следует народу через обычные политические процессы».

Ренквист счел неверным ссылаться на Четырнадцатую поправку, поскольку, будучи принята в 1868 году, она не повлияла на уже существовавшие в тридцати одном штате законы об абортах: сами составители поправки явно такого не предусматривали.

И наконец: имел ли Верховный суд США право отменять подобный закон штата Техас, по дороге признавая неконституционными и отменяя законы об абортах еще в сорока пяти штатах? Американская конституция в таких вопросах отдает, по сути, основную власть в руки штатам.

До 20-го века судьи заявляли, что Билль о правах ограничивает только действия федерального правительства. В конце концов, Первая поправка начинается со слов: “Конгресс не вправе принимать законы…” Однако, начиная с 1930-х годов, Суд решил, что пункт о надлежащей правовой процедуре в 14-й поправке, который не распространяется на штаты (“ни один штат не вправе лишать человека жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры”), включает в себя определенные основополагающие права, такие как свобода слова и свобода от необоснованных обысков. Эта концепция была очень сильной. Она подразумевала, что защитные нормы Конституции США распространяются на все местные полицейские участки или тюрьмы, все муниципальные школы и городские советы. Вызывавшие наибольшие споры постановления последних десятилетий обеспечивали соблюдение конституционных прав вопреки сложившейся практике и обычаям. К их числу относятся дело “Браун против Совета по образованию” (1954), поставившее вне закона расовую сегрегацию в муниципальных школах; дело “Энгел против Витале” (1962), которое запретило “официальные молитвы” в муниципальных школах; дело “Миранда против штата Аризона” (1966), по которому полицейским было предписано уведомлять подозреваемых об их праве хранить молчание.


О правых в правопорядке

Протестующие против судебного активизма и в Израилне и в Америке говорят, что Верховный суд в своих решениях неправомерно пытается решать вопросы, которых их решать не уполномочивали. Суд все чаще берет на себя право выносить вердикты, относившиеся к прерогативе законодательной и исполнительной власти. На протяжении большей части американской истории принципиальные решения, законы инициировались и принимались Конгрессом и президентом. Но в последние сорок лет различные либеральные организации стали использовать федеральные суды и в особенности Верховный суд, чтобы добиться, по сути, одобрения ими своих социально-политических инициатив, которые они не могут провести через представительную власть. "Роу против Уэйда" – оно просто является наиболее ярким примером.

Любой кто беседовал с правыми в Израиле или Америке слышал от них, что судьи «не наши люди», слишком много на себя берут, что «левая сволочь засела в судах», а надо использовать исполнительную власть, чтобы продвигать туда правильных правых консервативных юристов. От правых политических лидеров ожидают, что они и будут использовать свои выбранные должности, чтобы сажать в судейские кресла задницы с правильным взглядом на мир. Но… Пример вышеупомянутого Блэкмана (а так же Сивенса, Пауэлла, Уоррена) – показывают, что когда зарекомендовавшие себя правыми юристы становятся судьями, то они выкидывают такие коленца, что левым и не снилось.

Назначая Гарри Блэкмана президент Никсон был уверен, что выбирает устойчивого представителя правого крыла. Однако... не только в деле об абортах, но и в других вопросах Блэкман сильно разочаровал республиканцев. Начав службу в Верховном суде с поддержки законодательных положений о смертной казни, в конце карьеры он выступил с одним из самых резких заявлений за всю историю Верховного суда - в слушании дела Каллинза против Коллинза он заявил, что "больше не намерен возиться со всей этой механикой убийства".

Назначение членов в американский Верховный суд изобилует примерами неожиданных политических переориентаций, выглядящих как настоящая тайна. Почему президенты, да и другие участники процесса выдвижения, так часто разочаровываются в действиях своих назначенцев? И почему столь многие судьи из состава Верховного суда неуклонно сдвигаются к левой ориентации, особенно по вопросам прав человека?

Как
пишет Адам Бенфорадо: «Президентское раскаяние в ошибочном выборе так же старо, как и сама процедура. Никто от него не защищен - даже если президент назначает своего старого союзника или хорошо известного общественного деятеля. Ко времени своего назначения Эрл Уоррен был известен как убежденный консерватор - у него за спиной была служба генеральным прокурором, три срока губернаторства в Калифорнии от партии республиканцев, президентские выборы в тандеме с Томасом Дьюи, когда они едва не победили Гарри Трумена и Олдена Баркли. Короче, никак нельзя сказать, что Эрл Уоррен выступал в этом уравнении как "неизвестное", когда Дуайт Д. Эйзенхауэр в 1953 году назначил его председателем суда. Это был тот самый Эрл Уоррен, который на посту генерального прокурора во время Второй мировой войны поддержал идею интернировать японских граждан. И тот же Уоррен на посту председателя Верховного суда был вдохновителем либеральной революции в суде и выступал как ярый защитник прав меньшинств».

Есть множество объяснений этому. Согласно Роберту Борку: судьи "дрейфуют влево в соответствии с идеологией элиты". Согласно этой теории, попав в Верховный суд, склоняющиеся вправо судьи постепенно перенимают "взгляды интеллигенции, которая представляет культурное левое меньшинство по отношению ко всей массе американского народа". Однако неужели судьи на поверку столь податливы, столь внушаемы? Они все ж сделали свою карьеру, прорубаясь сквозь бюрократический жаргон и разбирая адвокатские манипуляции. Большая их часть пришла к своим взглядам, невзирая на многие годы элитарного образования, давшего близкое знакомство с господствующими элитарными убеждениями.

Другое объяснение, говорит невозможности выдержать давление. Теодор Рузвельт, чувствуя, как обманулся в своем старом выдвиженце, судье Оливере Уэнделе Холмсе Младшем, сказал, что "из простого банана смог бы вырезать судью с более жестким хребтом". Но разве успешность в предыдущей карьере судей не строилось в том числе на умение выдерживать прессинг.

Есть и позиционное объяснение, про непривычный расклад сил, действующих за пределами суда. Это мозговые центры, средства массовой информации, академическая среда и каналы связи с общественностью. Все эти силы на самом деле радикально влияют на судью в процессе принятия решений. Они готовят схемы, с которыми судьи взаимодействуют при исполнении своих обязанностей, их источники информации (теории и факты) и, наконец, структуры, строящие тренды.


Но может быть лучшее объяснение – это чисто израильская отмазка правых политиков «то чего видно отсюда – не видно оттуда». Практически каждый, примеривший на себя судейскую мантию, сознает, что, как и любая другая униформа, она символизирует определенную ответственность и поведенческие ожидания. Социальные психологи называют это "ролевой схемой". Ролевая схема судьи включает в себя требование объективности, уравновешенности и самообладания, что в совокупности существенно предопределяет действия судьи. Может вместо того, чтобы говорить о левизне, стоит говорить о деилогизации. Правые требуют от своих представителей верности идеологии, чего судьи Верховного Суда США просто не могут им дать.
Tags: freakonomics, roe v. wade, Право
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments