Давид Эйдельман (davidaidelman) wrote,
Давид Эйдельман
davidaidelman

Categories:

Изменения мира (из книги Ричарда Флориды "Креативный Класс")

В начале одной очень хорошей книге по экономике «Креативный класс», американского автора Ричарда Флориды предлагается такой мысленный эксперимент. Возьмем типичного человека из 1900-х годов и забросим его в 1950-е.
Затем, в стиле Остина Пауэрса, отправим кого-либо из 1950-х в сегодняшний день.

Кто из них испытает больший шок от перемен?

На первый взгляд, ответ очевиден.




Оказавшись в 1950-х, человек начала XX века был бы ошеломлен изобилием удивительных технических чудес: вместо конных экипажей по дорогам мчатся машины, грузовики и автобусы; в городах гигантские небоскребы закрывают горизонт, а над реками и заливами, которые раньше можно было пересечь только на пароме, высятся огромные мосты; высоко над головой летающие машины переносят пассажиров через континенты и океаны всего за несколько часов, а не дней.

Изменился его собственный дом. Радиоприемник и телевизор, о которых можно было только мечтать в начале ХХ века – уже передают звуки и образы; холодильник сохраняет продукты, стиральная машина; в супермаркете растворимый кофе и продукты, которые можно хранить в холодильнике, чтобы не бегать на базар ежедневно. Выросла продолжительность жизни. По улицам гоняют машины с скоростью, которая приводит в замешательство.

С другой стороны, прибывший из 1950-х, мог бы без особых проблем ориентироваться в современном материальном окружении – оно не слишком отличалось бы от его собственного. Он бы по прежнему ездил на рабату на автомобиле. Поезд, метро или загородная электричка – скорее всего отправлялись бы с тех же станций. Он мог бы сесть на самолет в том же аэропорту. На телевидении появилось бы больше каналов, но сам его принцип остался бы неизменным, а некоторые шоу 1950-х можно было бы смотреть в повторе. Этот путешественник сумел бы, или быстро научился, пользоваться нашей бытовой техникой, и даже компьютер с его стандартной клавиатурой не вызвал бы у него особых затруднений. В сущности, за некоторыми исключениями, такими, как персональный компьютер, интернет, CD- и DVD-проигрыватели, банкомат и беспроводной телефон, который можно носить с собой, вся современная техника была бы ему знакома. Возможно, разочарованный темпом технического прогресса гость мог бы спросить: "Почему мы еще не покорили космос?" или "А где же роботы?"

Если судить торлько по крупным технологическим новшествам, путешественник из 1900-х ощутил бы куда более существенные изменения. А пришелец из петидесятых подумал бы, что всю вторую половину ХХ века люди только усовершенствовали великие изменения первой.

НО… здесь начинается мощное антропологическое НО…

Чем дольше гости из прошлого прожили бы на новом месте, тем очевиднее становились бы для них более тонкие нюансы, менее заметные, но куда более качественные перемены. Постепенно технологические штуковины отошли бы на второй план.

Пришельцы из прошлого, вживаясь в человеческое общежитие, обнаружили бы изменения общественных норм и ценностей, манеры, привычки, обычаи в быту и не работе.

И здесь бы их обстоятельства - поменялись бы на противоположные.

Приспособиться социально – второму было бы куда сложнее.


Общество 1950-х во многом напомнило бы служащему начала XX века его собственное. Работая на фабрике, он столкнулся бы там с тем же разделением труда и сходными иерархическими системами контроля. Работая в офисе, он участвовал бы в такой же бюрократической деятельности и продвижении по корпоративной лестнице. Каждое утро он приходил бы на работу в восемь или девять часов и спешил бы уйти в пять вечера, неукоснительно соблюдая границу между работой и частной жизнью. Носил бы он костюм с галстуком. Подавляющее большинство его коллег состояло бы из белых мужчин. Их ценности и служебные отношения остались бы в целом прежними.

Женщины, кроме секретарш, на рабочем месте ему встречались бы редко, а с людьми другой расы по работе он не общался бы практически никогда. Женился бы он рано, быстро завел детей, и, скорее всего, до конца жизни оставался бы в том же браке и в той же фирме или на том же предприятии. Он обнаружил бы, что кино и телевидение пришли на смену театральным представлениям в качестве популярного развлечения, однако в остальном свое свободное время он мог бы проводить примерно так же, как и в 1900 году: сходить на бейсбол или на бокс, сыграть партию в гольф. Он по-прежнему оставался бы членом клубов или союзов, соответствующих его социоэкономическому классу и сохранял бы те же классовые отличия — чего ожидал бы и от своих детей. Темп его жизни определялся бы нормами и ценностями различных организаций.

Второго путешественника, однако, смутили бы ошеломительные перемены в обществе и культуре, произошедшие за последние пятьдесят лет. В офисе его ожидали бы новые правила, новый график работы и новая форма одежды. Он увидел бы людей, одетых как на отдыхе — в джинсы и рубашки без галстука — и был бы в шоке, узнав, что они занимают ответственные должности. Ему показалось бы, что все приходят на работу и уходят, когда им заблагорассудится. На тех, что помоложе, могли бы красоватся нелепые татуировки и пирсинги. Среди менеджеров были бы женщины (!) и даже представители других рас.

Индивидуальность и самовыражение ценились бы больше, чем соблюдение организационных норм — и, тем не менее, наш путешественник заметил бы в этих людях что-то пуританское. Его межнациональные шуточки вызвали бы недоуменную реакцию. Курить бы ему пришлось не в кабинете, даже не в здании, а на автостоянке. Его привычку выпивать за обедом двойной мартини сочли бы тревожной. Мнения и выражения, которые он всегда высказывал не задумываясь, теперь многие нашли бы оскорбительными. Он бы постоянно страдал от чувства неловкости, не зная, как себя вести.

На улицах этого путешественника ожидала бы немыслимая этническая смесь — огромное количество американцев самого разного происхождения, — которая показалась бы ему странной и, возможно, ненормальной. Он увидел бы необычные пары — людей разных рас или одного пола, носящих жизнерадостное прозвище "геи". Некоторые персонажи были бы ему знакомы — женщина с коляской, делающая покупки, офисный работник, обедающий за стойкой кафе — тогда как другие, допустим, взрослые мужчины в облегающей спортивной одежде, на велосипедах последней конструкции, или полуобнаженные женщины в "бюстгальтерах", на необычных роликовых коньках — выглядели бы совершенно чуждо.

Ему показалось бы, что люди вокруг постоянно заняты, причем не той работой, которую они должны выполнять. Его поразила бы их праздность и, вместе с тем, одержимость физическими упражнениями. Он обнаружил бы в них карьеризм и непостоянство — неужели никто не остается в одной и той же компании больше, чем три года?!

Таким образом, первому путешественнику пришлось бы адаптироваться к радикальным техническим новшествам, однако второй испытал бы более глубокую, всеобъемлющую трансформацию. Именно второй оказался бы в такой эпохе, когда образ жизни и мировоззрение бесповоротно меняются, старый порядок рушиться, а изменчивость и неопределенность становятся нормой жизни.


Tags: Мир изменяется, грядущее, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments